Время тушить огни давно уже пробило, и тьма сопутствовала ему всю дорогу до постоялого двора. Муха влез по шпалерной решетке к своему окну и постучал в ставню.
Белдер, открыв окошко, помог ему забраться внутрь.
— Ну что? — спросил старый солдат.
— Я достал их.
— Меня просто отчаяние берет. Я потратил на тебя столько лет, и кем же ты стал в итоге? Вором!
— Это у меня в крови, — ухмыльнулся Муха. — Вспомни Бронзового Князя!
— Это только легенда. А даже если и правда, все его потомки были вполне порядочными людьми. Даже это надирское отродье — Тенака!
— Не говори о нем плохо, Белдер, — тихо отозвался Муха. — Он был мне другом.
2
Тенака спал, и его преследовали привычные сны.
Степь расстилалась перед ним до самого края земли застывшим зеленым океаном. Он натянул сыромятные поводья, и низкорослый конек, осадив, повернул на юг, стуча копытами по твердой глине.
Сухой ветер хлестнул в лицо, и он рассмеялся.
Здесь, только здесь он был самим собой.
Полунадир, полудренай, весь — ничто, плод войны, воплощенный символ нелегкого мира. В племенах его принимали с холодной учтивостью — ведь в его жилах текла кровь самого Ульрика. Но дружеских чувств к нему не питали. Дренаи дважды давали отпор кочевникам. Сначала, в старину, легендарный Бронзовый Князь отстоял перед ордами Ульрика Дрос-Дельнох. Двадцать лет назад «Дракон» наголову разбил войско Джонгира.
И теперь Тенака служил живым напоминанием об этом поражении.
Он скакал по степи один и совершенствовался в воинских искусствах. Меч, лук, копье, секира — в этом во всем он превзошел своих сверстников. Когда они отрывались от учения, чтобы поиграть, он продолжал занятия. Он прислушивался к словам мудрых, видевших войны и битвы по-своему, и его острый ум впитывал их уроки.
Когда-нибудь его примут как своего — надо только набраться терпения.